в Москву, приглашаются
волонтеры - добровольные помощники.
Центральное информационное агентство Новороссии Novorus.info

Исповедь русской «шпионки»

Просмотров: 3397

Исповедь русской «шпионки»
Мария КОЛЕДА, обвиняемая СБУ: «Скажи мне кто год назад, что я буду грудью вставать на защиту Путина, что драться за него с сокамерницами буду, я бы расхохоталась тому в лицо...». Она была первой. Наша Маша Коледа, 1991 года рождения, задержанная на Украине 8 апреля с.г. по подозрению в шпионаже и диверсионной деятельности. Война на юго-востоке только начиналась, и поэтому ее арест стал большим скандалом.
Девушке инкриминировали то, что она якобы планировала захватить административные здания, устроить теракт на гидроэлектростанции, сорвать президентские выборы на Украине и еще много чего...
Все украинские каналы сразу же показали репортажи о нашей Маше. В российских же СМИ тут же появилась информация о ее «левом» прошлом — когда-то она была нацболом, и это, дескать, многое объясняло.
От Маши по-тихому открестились.
Пара известных блогеров, создавая общественное мнение, написали в своих ЖЖ: девочка, мол, сама виновата. Никто же ее на Украину не тащил. Киев, правда, предложил обменять Машу Коледу на арестованную летчицу Надежду Савченко, но наша сторона от этого обмена отказалась.
Пять с половиной месяцев гробового молчания. Большую их часть Маша Коледа провела в одиночке в СИЗО №13 города Киева.

Исповедь русской «шпионки»

Маша любит заниматься спортом и войной...
Прочитав начало ее истории, я очень захотела написать о Маше Коледе, разыскала телефон ее мамы, много с ней переписывалась — понятно было, что в следственный изолятор в Киеве, где девушка находилась в ожидании суда, по которому ей грозило до 10 лет лишения свободы, меня бы никто не пустил.
Все это тянулось долго и больно, и непонятно, сколько протянулось бы еще...
И вдруг сообщение от Надежды Коледы, Машиной мамы, 15 сентября: «Машу обменяли. Она в Донецке».
«Маша пока что не едет домой, опять говорит, что там у нее еще дела... Опять помочь надо кому-то».
«Маша вернулась».
Не было грома фанфар и встреч с цветами в аэропорту.
...Маша Коледа сидит передо мной. Она очень исхудала («мне это совсем не нравится, неуютно чувствую себя в таком весе», — хмурится Маша от моего комплимента), совсем не похожа на свои старые фотографии, из прежней жизни, в камуфляже и в берцах, в бойцовской стойке, с оружием.
Это все в прошлом. Как детские игрушки.
Я вообще представляла ее наивной идеалисткой.

Поехала девушка на войну...

А она оказалось совсем другой, неожиданно мудрой, что ли.
— Когда обмены пленными уже начались, меня дольше всего не пускали на обмен, в списки вносили, но украинская сторона сопротивлялась — и в последний момент меня вычеркивали: «Коледа? Не... Эту не надо!» Когда я узнала, что они меня готовы были обменять только на Савченко, я поняла, что сидеть буду еще долго. Я понимала, что Россия на это никогда не пойдет... Что это просто несоизмеримо. Это просто хамство было со стороны Украины требовать за Коледу Савченко. Я адекватно себя оцениваю.

«Я — не Анна Чапман»

— Слушай, а мне сказали, когда я тебя уже после обмена искала, что ты проходишь «фильтрацию», не перевербованная шпионка ли? Не засланный ли казачок? То ли в Воронеже, то ли в Ростове — типа даже и не просите о встрече, пока мы ее досконально не проверим.
— Ерунда какая! Меня ведь обменяли без денег, без вещей, все мои документы остались в уголовном деле у следователя в Киеве. Так что легально пересечь границу Украины с Россией после освобождения я не могла. Друзья из ополчения помогли мне аккуратно перейти на нашу территорию, минуя пропускные пункты. Я доехала до Ростова, а уже оттуда на автобусе по старой ксерокопии паспорта добралась до Воронежа. Никто меня не искал, никто со мной не хотел беседовать. Сейчас надо срочно восстанавливать все бумаги, заявление о потере уже написала — скажем так, отдыхала в Карелии, плавала в лодке и утопила случайно паспорт. Так проще. Все равно никто и ничего про меня не поймет, только лишние проблемы.
— А чего тебя понесло в неспокойном апреле 2014 года на Украину? И как ты пересекла их границу — тайно, как следует из материалов дела?
— Я совершенно легально доехала на поезде до Киева. Я не собиралась вляпываться ни в какие неприятности. Я — журналист. Мне было интересно посмотреть своими глазами на происходящее, писать, фотографировать. Я до этого много раз была на Украине, последний — в 12-м году. У меня там знакомые, родственники. Но это какая-то чушь, что я пересекала туда-сюда границу с какими-то неизвестными целями. Я ходила по Майдану и спокойно размещала фотки в сети, посылала их в свое студенческое издание.
7 апреля я была в Николаеве, когда «правосеки» напали на российский лагерь, помогала выносить раненых. Получила битой по голове. Уехала в Каховку, чтобы отлежаться у друзей. А на следующий день, то есть 8 апреля, меня повязала «Альфа».
Исповедь русской «шпионки»

фото: vk.com
Маша до заключения.

— Украинская?
— Ну да. Я вышла на улицу, чтобы встретиться с товарищем. Вдруг вылетают люди в масках, с автоматами, человек двенадцать, пацана кладут на землю, меня — к ограде. Маску на голову, наручники. Я потом уже поняла, просмотрев свое уголовное дело, копию которого, вот сволочи, мне так и не отдали, что украинские спецслужбы вели меня аж из Киева. Каким-то образом они прослушивали мои звонки в Россию — в выражениях относительно происходящего на Украине я и мои товарищи не стеснялись...
— Испугалась, когда тебя схватили?
— Я просто не могла понять, что происходит... Я предполагала — в России могу попасть в различные переделки за свою политическую деятельность, но на Украине... Маску я скинула, пока меня везли, наручники отстегнула.
— Как это?
— А они их неправильно пристегнули. Меня привезли в какое-то здание, где я долго-долго ждала под охраной. Через три часа пришли трое — и началось: «Ты не журналист. Ты гэрэушник!» Когда мне пять раз повторили, что я старший лейтенант ГРУ и прибыла на Украину для диверсионно-разведывательной деятельности, я подзависла. Думала, что они так прикалываются.
— То есть они серьезно предполагали, что ты — Анна Чапман.
— Но она хоть правда разведчицей была. А с меня требовали назвать какие-то явки, пароли, кого я в ГРУ лично знаю, привязались они к этому ГРУ — ведь если я российская шпионка, то должна быть из внешней разведки, СВР, наверное?
— У тебя самооценка взлетела до небес?
— Она у меня взлетела, когда я увидела, что они пишут в своих документах. Якобы их спецслужбы установили, что в апреле 14-го года я, действуя умышленно с целью дестабилизации политической обстановки на Украине и желая помешать выборам их президента, вступила в сговор с неустановленными лицами, чтобы организовать массовые беспорядки на территории Николаевской и Херсонской областей. Нормально, да? Еще в деле написали, что я рассчитывала захватить силой здание херсонской областной администрации и каховскую гидроэлектростанцию. Это пишут серьезные люди в погонах. Вот, смотри, из департамента контрразведки бумага за подписью первого заместителя начальника департамента полковника Павленко — он ее отправил на имя начальника Государственного следственного управления Службы безопасности Украины генерал-майора юстиции Вовка В.В. Все по поводу меня. Тут есть просто гениальная фраза. На украинском или на русском прочитать?
— Лучше просто расскажи, что было дальше.
— ...А дальше меня повезли в Киев. Две машины сопровождения — впереди и сзади. Я сидела между двух альфовцев. Чтобы скоротать дорогу, они мне всякие приколы про свою службу рассказывали. В первую ночь я ночевала в спецгостинице СБУ, в комнате меня сторожил сотрудник. Там же я увидела по телевизору репортажи про себя. «Поймали шпионку и диверсантку!» — это было очень громко и бессмысленно. Но от такой шумихи тоже был свой толк. Мои родные и друзья не успели испугаться, что я пропала. Я звонила потом из СИЗО ребятам в Москву — и они пересказывали мне все слухи, которые про меня ходили: что сижу я в вип-камере, что мне носят обеды из ресторана. Где все это? Где моя вип-камера? После гостиницы меня сразу доставили в изолятор временного содержания, туда же пришел следователь на допрос.
— Добрый следователь или злой?
— Следователь как следователь. Но допускал очень много ошибок в документах, поперепутал все даты, это их общая украинская проблема — сколько я разговаривала в СИЗО с нашими девчонками и парнями, так у всех ерунда с бумагами. 8 апреля меня задержали, а в документах везде стоит, что это было 10-го. Грамотный адвокат в нормальной стране на таких вот несостыковках все бы дело развалил. Вообще украинцы как дети. Их логику невозможно постичь. Например, за меня залоговую сумму запросили, чтобы до суда отпустить на свободу, 4 миллиона 872 тысячи гривен. Откуда взялась эта цифра? Почему именно такая? Ответа нет.
После ИВС меня отправили в СИЗО №13, это Лукьяновка. Вхожу в камеру, а там девчонки-уголовницы, кто за кражу сидит, кто за наркоту, семь человек разом встают с кроватей: «оба-на, а мы эту диверсантку только что в новостях смотрели! Это ж та самая! Ну сейчас мы ее научим Украину любить!»
Исповедь русской «шпионки»

фото: Екатерина Сажнева
После освобождения.

«Чтобы не было мучительно больно...»

— СИЗО — это обособленная структура, и проблем много из-за того, что вся информация идет через телевизор. А там — либо новости и жуткая пропаганда, либо «Роксолана». Ты не представляешь, как меня этот сериал достал! Целыми днями лежишь и смотришь, больше заняться нечем, мозги отлично промываются, а ведь некоторые и по пять лет суда ждут. Это конец человеку разумному. А иногда смотришь новости, и сердце разрывается — там настоящая жизнь, а я тут на нарах отсиживаюсь.
— Перевоспитывать тебя сокамерницы не пробовали?
— Были стычки в самом начале. Но это нормально как раз. Девочки поддерживали «Правый сектор», а я — сама понимаешь — нет. Если бы я еще умела молчать, но меня несло. Я таким патриотом России, как в киевском СИЗО №13, никогда не была. Скажи мне кто год назад, что я буду грудью вставать на защиту Путина, я бы расхохоталась тому в лицо. Но там, в СИЗО, — это сложно объяснить — они шли в комплекте, в связке, Россия и Путин. Путин и Россия.
— И ты позабыла свои старые оппозиционные взгляды?
— Когда есть общий внешний враг, наши внутренние российские разборки не имеют значения. А если ты будешь интеллигентно рефлексировать, серединка на половинку, тебя просто сотрут в порошок.
Я видела людей с выжженной паяльником на груди надписью: «СЕПР» — «сепаратист», с переломанными руками, с ногами, на которых остался след от раскаленных прутьев. Такой жизненный опыт очень сильно меняет мировоззрение. Иначе начинаешь относиться к своей собственной стране и ее политике. На второй день пребывания за решеткой я написала завещание. Честно говоря, не думала, что выживу. Русских там ненавидят. И вообще всех ненавидят. Даже своих. 50-летнюю женщину, украинку, Иру Полторацкую, связанную по рукам и ногам, с пакетом на голове, шесть суток везли в багажнике из Донецкой области в Киев, в СИЗО. Ее обвиняли в терроризме. Это нормально, что ли? Это по европейским стандартам?
— Тебя саму били?
— Серьезный конфликт был с Управлением контрразведки, УКРП ДКР СБУ. Меня отвозили на допрос к следователю, а из его кабинета — уже в управление контрразведки и там били. То есть сперва были уговоры из серии: мы дадим тебе украинское гражданство и квартиру в Киеве, только откажись публично. «Друзья? Здесь ты найдешь новых! Родина? Чем тебе Украина не родина?»
— Но ты сказала, что родину не предашь.
— Не смешно... Бить меня начали 15 апреля (Маша сверяется точно по записям, которые вела в СИЗО. — Авт.) Били меня трое, узнать я их могу, они себя не прятали. Били в живот, в грудь. Не молодые уже — лет под сорок. Лицо не трогали, потому что надеялись, видимо, что я все-таки соглашусь на их предложение, а как я буду рассказывать на камеру, что я российская шпионка, — физиономия-то помята! «Ну и дура! Ты что думаешь, твой героизм в России кто-то оценит?» — спрашивали они у меня. Но они не просекли фишку, когда тебя приносят в камеру, потому что ты не можешь идти своими ногами, то и отношение у сокамерниц становится другим. Их же девчонки меня зауважали.
Я попала в это киевское СИЗО незадолго до общего бунта заключенных, он был в конце апреля — начале мая. Люди требовали нормальной еды и нормальной медицины. Разбираться к нам приезжала Лутковская, уполномоченная по правам человека Верховной рады. В украинских тюрьмах действительно все ужасно. И правосудие здесь — жесть. В какую Европу они хотят? Кто их туда примет? Больше 20 статей в кодексе по наркоте, арестованным запрещена переписка до приговора суда, существует пожизненное заключение для женщин — 28 человек его отбывают сейчас. Так что я не понимаю, кто ближе к Европе-то? Мы или они? Если на Украине демократия, то, слышите, можно мне вернуться в российский тоталитаризм? Мне вообще интересно, как их ОБСЕ проверяет и ничего не находит, два раза лично ко мне приходили из миссии ООН, задавали стандартный вопрос: нет ли у меня претензий? А если претензии есть, они их могут решить, что ли? Да я украинскую тухлую капусту и гнилую рыбу на обед до сих пор вспоминаю с содроганием. Большинство же заключенных вообще не получают передачек и почти что умирают с голоду...
— А ты получала?
— В этом плане я шикарно жила. За пять месяцев у меня было 40 передачек. За что спасибо огромное тем, кто организовал все это на воле. В августе мы проводили на СИЗО общую перекличку по своим ребятам, кто сидел за сепаратизм, таких было уже 87 человек. Это я одна — Маша Коледа. А вместе мы — сила. Парни-ополченцы, трое девчонок: я, Оля Кулыгина и Ира Полторацкая. Когда на СИЗО появились мальчишки, стало гораздо легче. Они нам всем очень помогали. Я не знаю, где в таких условиях, но они нашли для меня даже листья алоэ...
— Зачем?
— Да я вскрывала вены несколько раз. Нет, не для того, чтобы с собой покончить. Просто голодовку объявлять смысла нет, на это всем плевать, а когда вскрываешься — какое-никакое, но ЧП. У нас на СИЗО первый бунт был в апреле, тогда себе вены порезали около полутора тысяч человек. Второй — в начале мая. Чтобы все это прекратить, администрация пошла на уступки.
Вскрывала вену «мойкой» — это лезвие: безопасная бритва разламывается, и оно оттуда вынимается; еще раз сгоревшим и заточенным пластиковым фильтром от сигареты, осколком куриной кости — тоже было дело.
— Больно? — я смотрю на настоящие шрамы, которые тянутся, переплетаясь, вдоль Машиной руки, самый маленький — сантиметров 15.
— Вообще да, больно. Последний раз я вскрылась на суде, где мне продлевали срок содержания под стражей, резанула тем же фильтром-насадкой для сигареты. Не успели отнять. Четыре раза повязку меняли — кровь никак не останавливалась. Но я должна была сказать все, что я о них думаю. «Дура лекс, сед лекс!» — так я им сказала.
— Чего???
— Закон суров, но это закон. А вы его нарушаете, и, чтобы воззвать к вашей совести, мне остается самое крайнее средство.
— Оставшиеся до обмена месяцы ты провела в одиночке. Это было наказание?
— Я сама туда хотела попасть. На самом деле так спокойнее. Никто за тобой не следит. Вообще нет телевизора. Можно сколько угодно спать. Мы договорились с тюремной библиотекой, и каждые две недели они мне приносили по 25–30 книг. Кодекс украинский изучила досконально. Классику перечитала, еще советских времен издания. Если уж все равно сидишь и есть время, почему бы не посвятить его образованию? Я не впадала в отчаяние. Писала стихи. До середины мая у меня был только бесплатный государственный адвокат. Потом — ура! — появился свой. И все стало постепенно налаживаться. Только мне стыдно, что мы до сих пор не можем с ним рассчитаться. Денег нет совсем. Одни долги. Еще и мама приезжала на свидание ко мне в Киев. Вот зачем, спрашиваю я ее, зачем? Помочь все равно ничем не могла и только нервничала сама и меня нервировала. Я в таких свиданиях смысла не вижу. И не говори мне, что мама переживает — я это и сама знаю. Жалко ее очень...
Про то, что деньги в России для меня товарищи собирали, про сайт в мою поддержку — я про все это слышала, новости-то доходят. Вот только очень хотелось попросить некоторых российских журналистов аккуратнее в своих статьях и выражениях, не надо давать хороших советов вражеским спецслужбам, Интернет нынче читают все.
— Ты пыталась как-то связаться с нашими официальными представителями в Киеве? С посольством?
— В конце мая явился помощник консула оттуда и задал несколько вопросов: знают ли мои родные, где я нахожусь, «нужно ли вам что-нибудь передать сюда? Напишите список», — предложил он. Я написала, что мне нужен слуховой аппарат, потому что я с детства плохо слышу, а слуховой аппарат у меня конфисковали при обыске, решили, очевидно, что там рация. Еще были нужны линзы, потому что у старых вышел срок годности — и у меня от них воспалились глаза, а без них я ничего не вижу. Он покивал, записал все и ушел. До сих пор жду посылочку. И зачем приходил? Я прекрасно понимала, что у России нет возможности заниматься такими, как я, нас ведь много. Но было немного обидно от того, что не чувствуешь принадлежности и поддержки от своей великой страны. Но я люблю свою страну. И мое отношение к ней не изменится. «Ты — ископаемое», — сказал мне один из тех, кто вел допрос. Наверное... Просто я на таких книгах воспитывалась: «Как закалялась сталь», «Овод», «Молодая гвардия», и было бы странно — читать одно, а жить по-другому.
— А откуда такие книги? Тебе же всего 23! Это же в современной школе не проходят.
— Да я сама их в детстве читала. По собственному желанию.
«Я обязательно вернусь в Донецк»
— Когда видишь Донецк и Луганск, которых на треть уже нет, бомбят города, умирают люди, проблемы с гуманитаркой, которой не хватает... Руки опускаются. Потому что ты не можешь ничего изменить, к примеру, город Докучаевск — там нет еды. Осень на дворе, многие беженцы помыкались и решили вернуться обратно зимовать, потому что поняли: они нигде больше не нужны. У людей нет выбора. Им некуда деваться. И есть нечего. Цены на прилавках московские. Чтобы хлеб купить, люди встают в полшестого утра. Магазины открываются в 9–10. Сотни человек терпеливо ждут своей очереди... А способы распределения гуманитарной помощи я, честно говоря, понять за ту неделю, что я провела в ДНР после обмена, так и не смогла. Необходимо срочно создавать единый центр контроля за распределением гуманитарных грузов, куда будут стекаться в том числе и статистические данные — сколько взрослых, детей, кому и что нужно из продуктов. Я не занималась специально этим вопросом, я просто передаю то, что мне рассказывали обычные люди и что я видела сама.
— Ты верила, что все-таки окажешься на свободе?
— Все решилось буквально за один день. Потому что украинцы ранее постоянно меня из списков вычеркивали. Но если бы не парни из ополчения, я бы до сих пор оставалась за решеткой. Обменивали по семьдесят человек с каждой стороны. Женщина была одна — я. Обмен происходил на нейтральной территории, кругом растяжки, чтобы не подступиться. Спецслужбы привезли нас за сутки до обмена в харьковский специзолятор СБУ и не стали кормить: «Вас слишком много — еды нет!» В камеру на 12 коек бросили 28 человек. Там мы просидели до утра. А следующие партии для обмена, рассказывали, не кормили и по неделе. Нас вернули без документов, без денег, без вещей. У меня вообще нет никакой бумажки, подтверждающей, что я официально освобождена из СИЗО. И, насколько я знаю, меня обменяли, а через несколько дней объявили, что я и такие, как я, сбежали и находятся в розыске.
— Как-то ты иначе, наверное, представляла эту свободу.
— Страшно. Не только за себя. За простых людей. Они оказались в такой западне. Но многие все равно поддерживают ДНР. После освобождения мы доехали до общаги — и там нас наконец накормили. Нас везли туда на автобусе без стекол, проходившие мимо люди махали нам руками, радовались. И мы тоже думали, что все самое ужасное уже позади, что это и есть счастье...
А потом как-то раскрылись глаза на происходящее. Я свое мнение скажу честно. Мне просто кажется, что в ДНР должно быть больше четкости и дисциплинированности и, главное, единоначалие, чтобы победить. После того как Стрелков уехал, появились многие вопросы, за которые никто не отвечает.
А тем временем надвигается настоящая гуманитарная катастрофа. ДНР всегда убирает за собой убитых и уносит, по возможности, с поля боя раненых. На украинской же территории, в Красноармейском районе, в городке Селидово, мертвецы плавают в отстойнике, трупные яды попадают в воду, ее хлорируют, конечно, но пить все равно нельзя, вода отравлена. Если бы на Западной Украине реально знали, сколько потерь на юго-востоке с обеих сторон, они бы первыми потребовали прекратить эту бойню.
Жить как прежде я тоже, наверное, уже не смогу. Хочу снова попытаться поехать туда, в ДНР и ЛНР, заниматься гуманитарными программами, спасать людей. Это меня в Киеве могут арестовать, а в независимые республики, наверное, проехать можно. К тому же у меня есть опыт.
Сейчас пытаюсь срочно досдать сессию, я на шестом курсе юридического, и отмазка, мол, была в плену, тут не проканает. Да я и не хочу этим прикрываться до конца своих дней. Это, я считаю, не оправдание.

СПРАВКА "МК"
Мария Коледа, 23 года, российская журналистка, прозвище Багира.
Жила вместе с мамой в Санкт-Петербурге, первое высшее образование — «Организатор работы молодежи. Пиар молодежной политики», в настоящий момент получает второй диплом в юридическом вузе в Москве и здесь же работает в молодежных СМИ.

С 9 лет участвует в протестных движениях, была активной пионеркой. Ее политическая биография включает в себя партии и организации во многом противоположной направленности и толка, от НБП, запрещенной в 2007 году, до «России молодой» и коммунистов. Привлекалась к уголовной ответственности за оппозиционную деятельность, получила условный срок.
В свободное от политики время занимается рукопашным боем, альпинизмом, закончила музыкальную школу по классу скрипки, является лауреатом международного конкурса «Я — композитор» в номинации «Электронная музыка».
Екатерина Сажнева
МК
Центральное информационное агентство Новороссии
Novorus.info
Поделиться информацией в соц.сетях
Внимание! Редакция может не разделять точку зрения авторов публикаций.

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Правила сайта

Комментарии к статье:

  • Гости

Железная девушка!  И как она смогла выдержать эти испытания? Дай Бог ей поправиться и пройти по жизни с гордо поднятой головой! Успехов ей во всём!

| | |

Комментарии к статье:

  • Посетители
  • Пишет: mr.trst
  • 7 октября, 20:10

 

 

Суперская, интересная девчёнка, хочу себе такую жену. Счастья Вам, здоровья всех благ и БОЛЬШОГО МИРНОГО НЕБА НАД ГОЛОВОЙ!!!.

| | |


Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.